выдержки из анкеты:

Мои любимые литературные герои?
Собака Баскервилли ,Астап Бендер

Возможно, это начало коллекции)))

Когда матушка Винославского укатила на неделю в Турцию, мы сразу поняли, чья именно трехкомнатная квартира превратится в приют для нашей дружной компании.
Сначала мы повизгивали в предвкушении шумных вечеров поэзии  пьянок и  жарких философских споров объятий в коридоре. Нам было по шестнадцать-восемнадцать, жизнь казалась прекрасной и удивительной, и все было еще впереди. Поэтому, когда вдруг все наши планы погудеть вылились в скромное шампанское, игры в жмурки с хрустальными колокольчиками из  коллекции Алины Иванны и тихие медляки под "Ненавязчивый шепот" Жорика Михайлова*, мы не очень расстроились.
 Под приглушенный свет и мерцание разноцветных искорок модного в те времена светильника из оптоволокна медленно переминались  с ноги на ногу  смутные парочки. Павлик, как всегда с Ирэнкой (в паузах между песнями он гнусаво  комментировал, уткнувшись носом ей в ямку между ключицами: "Не сбиваемся с ритма!"). Боря и Олег лязгали мечами и доспехами , устанавливая очередность на танцы с Олей. Я молча и сурово курила, выставив ноги, обутые в кеды, в центр танцплощадки, люто ревновала и предлагала поставить "Алису".
 В один из таких вечеров в квартире Винославского появился странный человек. Экстрасенс. С таиственным эзотерическим именем. Вася.
 Как он попал к нам, никто не помнил. Крепкого спиртного мы не употребляли. С наркотиками совсем не дружили. Ну не могли же мы настолько удолбаться с одного косяка ввосьмером, чтобы в доме материализовался такой экспонат!
 Васе было лет тридцать пять-тридцать семь и он был откровенно некрасив - угловатый череп, а посреди него, как лесное озеро, сверкала  круглая лысина, обрамленная реликтовым белесым пушком. Прозрачно-голубые, навыкате глаза казались искусственными, настолько четко видна была неровная поверхность глазного яблока.
 Экстрасенс уединялся в спальню. Как дельфийский оракул, завернувшись в покрывало с обнаженной красоткой, он вызывал нас к себе по одному. Я, честно говоря, не очень понимаю, зачем.
 Вася сидел по-турецки, вальяжно откинувшись на необъятные пуховые подушки Олежкиной матушки. Собрав горстью пальцы правой руки, похожей на лапку мертвой птички, он спрашивал, указывая в область своего острого кадыка:
  - У тебя здесь буква Ж проходит?
  - Ж - нет, колючая очень, а вот Ы - как дети в школу, - хамила я в ответ.
  - Странно,- говорил Вася и хищно выдергивал куски воздуха вокруг меня. Эти куски, судя по всему, были невероятно противны его просветленной сущности, потому что он с отвращением выбрасывал их себе за спину, брезгливо тряся кистями.
Мы восринимали Васю как нечто само сабой разумеющееся, подозревая даже, что он был заслан недоверчивой Алиной Иванной с в воспитательных целях. Он спал на диване на лоджии, голый, но почему-то в тапках, расставаться с которыми не соглашался ни за что. По утрам он выходил на  захламленный и тесный  даже для его тщедушной конституции балкон. Его пассы, помимо космической энергии, собирали под невысоким вторым этажом толпу ранних прохожих, среди которых преобладали торговки хамсой, рыбаки с вонючими саквояжиками в руках, бездельники по дороге в кофейню и другие обладавшие  утонченным чувством юмора горожане.
 В семь утра восьмиэтажный дом будил батумский филиал армянского радио. Искрометные шутки горстками колючей крупы летели в обнаженного (как казалось наблюдателям, только по пояс) индифферентного Василия. Но ничто не могло нарушить душевного равновесия нашего маленького астрального друга. Закончив утреннюю разминку, он отправлялся на море. Толпа под балконом рассасывалась. Мы переворачивались на другой бок и отправлялись досматривать молодые сны.
 Возвращаясь с пользительной прогулки, Вася распинывал мирно посапывающего Винославского, читал ему  краткий курс по мануальной терапии, и, жаря колбасу, учил жизни. Смысл этих уроков из сонного вьюношеского сознания  быстро ускользал. Пересказывать их он затруднялся, и даже наводящие поджопники вопросы особой пользы нам в выведывании секретов не приносили.
 По вечерам мы снова собирались у Олега. Вася продолжал свои сеансы по возвращению нас в лоно духовности. Как-то, шаря по книжным полкам, Вася радостно крякнул и выудил тщательно запрятанную Олеговой мамой, богато иллюстрированную, тяжеленную Кама Сутру. Плотоядно облизнувшись, Вася потащил книгу на лоджию, где мы, несмотря на уговоры Васи, собирались выкурить косяк.
 -Вот! - шмякнул он об стол здоровенный том, - наглядное пособие!
 Предчувствуя разврат, Павлик тихо похлопал сенсея по плечу: "Спасибо, Вася, не надо. Я сам покажу."
 На следующее утро Васи уже не было. Ушел так же невидимо, как и появился. Мы рыскали по квартире, надеясь найти хоть какой-нибудь след его пребывания в нашей жизни - ничего. Абсолютно.
Потом мы стали приводить дом в порядок к приезду строгой мамы. Потом она приехала, и мы перестали тусоваться у Олега.
 Потом кончилось лето. Последнее наше общее лето. С тех пор прошло уже пятнадцать лет. И много чего произошо за это время. Оля переехала в Смоленск, и мы переписывались всего лишь года полтора после этого. Ирэна и Ирка переехали в Краснодар, где попали в страшную аварию, и Ирка погибла. Олег, пылко влюбленный в Олю, с тех давних пор успел три раза жениться и столько же раз развестись, родил троих детей. Я переехала тоже, и уже тринадцать лет не была в Батуми. Боря после Оли влюбился в меня. Мы даже встречались. Теперь снова живем в одной стране, но не знаем друг о друге ничего уже восемь лет. И вроде грустить надо, вспоминая те времена, но блистательный экстрасенс Вася поставил табу на грусть. И я смеюсь.

* "Careless Whisper" by George Michael
 
 
 

Глоток хорошего настроения. Смотрите, не захлебнитесь.
http://is.co.il/showthread.php?t=869

Те,кто были у меня в гостях, знают, что здесь много так называемых "китайцев", а на самом деле, выходцев из каких-то гималайский дебрей, что между Бирмой и Непалом. "Согласно традиций", это колено Менаше, то бишь евреи. В добавок к часто встречающейся в наших палестинах смуглой коже у этих товарищей монголоидная внешность. Язык по созвучию очень похож на что-то юго-восточно-азиатское. Братья по разуму прошли гиюр ( приняли иудаизм) и стали полноправными членами израильского общества со всеми вытекающими и, к слову сказать, нехило втекающими последствиями.
Сыны Менаше все как один сменили тибетско-гималайские имена на типично израильские, став Даниэлями, Биньяминами, Ривками, Сарами и т.д. Есть даже ребятишки по имени Алленби и Бен-Гурион. Ага, не вру. Меня же, как человека любопытного, интересовали всегда их родные имена, но слышать мне их не приходилось.
Но вот, сегодня утром на автобусной остановке я вижу двух подростков. Зуб не дам, ("эти русские так похожи" ), но вроде, брат и сестра. Парнишка куда-то уходит, а девчушка его зовет: " Кау, Кау! ", - ну думаю, вот, наконец и аутентика... Внимание!
"Каубой! Подожди!!"
Я плакаль...

У каждого человека,наверное есть или были в жизни люди, достойные если не увековечивания в истории, то, по крайней мере, упоминания в ЖЖ.

  Моя жизнь, например, такими персонажами изобиловала и тьфу-тьфу-тьфу радует до сих пор. ( Read more... )